Как в России возрождается виноделие? Все ли виноградники вырубил Горбачев? Откуда такие цены? С этими вопросами мы пришли к директору развития продаж вина, крепкого алкоголя и спецпроектов «Южной винной компании» Вячеславу Меркулову. Он нас ждал

«Ретейлеры не думают о потребителе. Они думают о том, как на вине больше заработать»

Есть распространенное мнение, что российское вино — плохое. Почему?

Оно не плохое — оно неправильно представлено в ретейле. Когда производитель приходит в торговые сети, там говорят: «У нашего покупателя денег нет, а мы хотим на вине зарабатывать, причем с наценкой от 40% до 100%. При этом на полке мы хотим видеть вино за 170 рублей. Так что сделайте нам вино себестоимостью 80 рублей».

Так и получается, что некоторые производители везут из-за границы копеечный виноматериал, разливают его в бутылки и продают. Бывает, мешают воду со спиртом, и за этими дельцами потом Федеральная служба по регулированию алкогольного рынка бегает по всей стране.

Это ретейл позволяет винам низкого качества попадать в продажу. И конечно, у потребителя возникают вопросы: «Почему российское вино такого качества, хуже любого чилийского или французского?» Да потому что в ретейле не думают о покупателе: они думают, как на этом вине больше заработать — и всё.

Из чего складывается цена бутылки российского вина в магазинах?

Можно делать простое вино: собрал виноград, дал ему забродить, подготовил его к розливу, провел все фильтрации, очистки, микробиологию, разлил в бутылки — и пожалуйста, продавай. Оно будет стоить в супермаркете примерно 180–210 рублей. И это будет хорошее, добротное вино — при условии, что у производителя есть собственные виноградники и заводы, производство полностью автоматизировано и развита логистика.

Другой случай: красное вино после брожения закладывают в бочку и выдерживают там целый год. Весь этот год производитель тратит деньги. Зарплата сотрудникам, накладные расходы по коммуналке и обслуживанию, налоги — всё это ложится в себестоимость бутылки и может увеличить ее цену до 50%. Через год на полке магазина это вино будут продавать по 300 рублей.

Это если нет дистрибьютора. Когда между производителем и магазином появляется дистрибьютор, он хочет себе взять минимум 50%. С этой наценки 15% уходят на логистические расходы, еще 15% — в маркетинговый бюджет, а остальное — зарплаты и прибыль. Поэтому если работать через дистрибьютора, то вино, которое могло бы продаваться в розницу за 180 рублей, на полке магазина мы видим по 250 рублей. А выдержанное бочковое вино стоит уже не 300 рублей, а 400.

Если на винограднике используют ручной труд, цена вырастет еще.

Мы в ЮВК используем и автоматику, и выделяем участки, на которых идет ручной сбор урожая. При таком подходе мы получаем вино совершенно другого качества, это следующий уровень виноделия. В ход идет только хорошая ягода, и бочку вина из нее можно выдерживать уже не 12 месяцев, а вдвое больше. Бутылка такого вина в магазине стоит 500–600 рублей.

Но в магазинах не бывает нормального российского вина за 200 рублей. Только за 500.

Сейчас на полках как раз много вина от производств, которые работают в ручном формате. Но если у предприятия поля площадью 2 000 га, то и цена напитка меньше. «Фанагория», «Кубань-Вино» — пожалуйста, у них есть дешевые достойные вина. Потому что имеются нужные мощности и, следовательно, вина эконом-формата.

К тому же, далеко не весь ассортимент одного производителя есть в супермаркете. В нашем фирменном магазине можно купить вино и за 150 рублей, и за 500. В этом-то и проблема: в сетевом магазине нельзя выставить весь свой ассортимент. Ретейл говорит: «У нас же полки не резиновые, будем брать, что нам экономически выгодно». В категории «Вино» у ЮВК 100 товарных позиций. А в X5 Retail Group («Перекресток», «Пятерочка», «Карусель») отдают 100 товарных позиций на вообще всё вино, которым торгуют. Ну и куда я со своими 100 позициями приду?

Хорошее столовое вино в Европе продают за €1–3 и в супермаркетах, не только в фирменных магазинах. У нас ситуация изменится, как думаете?

Сравните количество виноградников в Испании и в России. Всё взаимосвязано: чем плотнее конкуренция и выше спрос — тем дешевле качественное вино. Продажи растут вместе с ростом потребления: сокращаются издержки, обновляется производство.

Вино будет стоить и €2, и €1, и меньше, когда вы будете приезжать на Тамань, а виноградники будут высажены везде, даже у трапа самолета. И если не поднимут акцизы. Сейчас производители занимаются в основном строительством и отладкой.

По данным исследования РБК «Анализ рынка вин в России в 2012–2016 годах, прогноз на 2017–2021 годы»

Но мы идем к этому, особенно преуспевает Краснодарский край. На Тамани уже ряд к ряду стоят виноградники, всё окультурено, работают предприятия. Когда мы в 2003 году построили производство, были там лучшими. А сейчас некоторые соседи такие запустили заводы, что нам надо подтягиваться. Делают шато с планировочным решением, озеленением, погребами, гостиницами, ресторанами, спа-процедурами. Приезжаешь, пьешь шампанское, смотришь на закат в море — а тебе делают массаж. Красота.

«Молодая лоза — это отлично»

Как на отечественное виноделие повлиял период СССР, в частности сухой закон Михаила Горбачева, когда вырубили все виноградники?

Больше всего тогда пострадал Крым, но вырубили на самом деле не всё. По крайней мере, на Таманском полуострове осталось примерно 75% виноградников. Целые семьи жили и зарабатывали благодаря этим виноградникам, они-то и не дали всё вырубить. И это пошло нам в плюс, потому что когда мы покупали совхоз «Победа» в станице Вышестеблиевская Краснодарского края на Таманском полуострове, там уже были свои поля. Они оказались не в самом лучшем состоянии, но этого хватило для старта в конце 1999 года. Тогда мы попали в зарождающийся тренд российского виноделия и создали «Южную винную компанию».

То есть современное российское виноделие зародилось после кризиса 1998 года?

Да, когда закончился кризис и появились инвесторы. На Тамани «Южная винная компания» стала генератором, после нас соседи начали модернизировать производства, увеличивать количество полей, сажать другие сорта. Если раньше там росли красные каберне, саперави и мерло, а из белых только шардоне, совиньон-блан и пино-блан, то в начале нулевых появились шираз, каберне-фран и другие европейские сорта, а также автохтонные, которых в Советском Союзе вообще не было.

А на внешних рынках это вино продается?

Да. Хорошее российское вино может подвинуть по качеству Новый Свет и даже соперничать с испанскими винами. Это пока еще не массовое производство, а точечные партии, скажем, по 100 000 бутылок. Но при этом у нас уже 20 крупных винных предприятий, и если каждое сделает по 100 000 — получится два миллиона бутылок. Это уже серьезный объем.

Слышал, что во Франции виноградники гораздо старше наших, поэтому там с вином всё хорошо. А у нас, мол, из-за этого сильно плохо?

Это маркетологи придумали. На самом деле лоза может давать урожай на третий год, и по кондициям именно этот урожай — лучший. Но найти такой урожай очень сложно: его собирают только там, где идет развитие бизнеса.

Предположим, вы купили во Франции виноградник. Вы не будете сносить всю лозу и сажать новую, потому что хотите отбить вложенные деньги и заработать. Тут и возникает красивая песня, которую вы поете каждому гостю, желающему осмотреть ваш виноградник. У одного фермера виноградному кусту 120 лет, у другого — 70 лет, у третьего — корни лозы уходят на 25 метров вниз.

Но ведь дело совсем в другом: надо, чтобы вино было вкусное, чтобы оно было нормальной кислотности, чтобы спирт был и кондиции хорошие. И мы научились такие вина делать.

Почему первый урожай лучший?

Из первого сока получаются самые вкусные вина. Через год-другой уже пойдут естественные воздействия на лозу. Она же живой организм — растет, сопротивляется, адаптируется. То есть молодая лоза не проблема, а наоборот — способ получить самое вкусное вино.

Что делает «Южная винная компания» в случае неурожая?

Затягивает пояса. Потому что мы не закупаем балковое вино, чтобы восполнять объемы, а работаем с вином только из собственного винограда. Конечно, это отражается на цене.

Представляете, колхоз целый год работал, чтобы собрать 6 тысяч тонн винограда, и тут собирает 2,5 тысячи тонны. Накладные расходы сразу в два раза вырастают. Начинаются переговоры с клиентами: мы объясняем, что вынуждены поднимать отпускные цены, почему так получилось и так далее.

Зато вино в неурожайные годы ярче по вкусу. Когда происходят катаклизмы, виноград отдает все жизненные соки в ягоду.

Балк (bulk) —

дешевые виноматериалы, которые производят в винодельческих странах и поставляются наливом, цистернами. Вино, произведенное из таких материалов, называют балковым (bulk wine)

«Наша визитная карточка — автохтонные сорта винограда»

Есть ли у нас в стране система сертификации вина или пока все эти вопросы — на совести производителей?

Есть вина с защищенным географическим указанием (ЗГУ) Союза виноградарей и виноделов России. Эта маркировка охватывает крупные регионы: Кубань, Ставрополь, Дагестан и так далее — всего их 7.

Потом будет еще защищенное наименование места происхождения (ЗНМП) — маркировка вин, которые производятся в конкретном микрорегионе. Эту маркировку еще не утвердили в Федеральной службе по регулированию алкогольного рынка, поэтому она появится позже.

Но первый шаг к тому, чтобы привязать вино к зоне произрастания, уже сделан. Так мы пытаемся отделить вино от балка, который везут в Россию и затем разливают в Санкт-Петербурге, на некоторых заводах в Краснодарском крае и Новосибирске.

Регионы для маркировки вин защищенного географического указания (ЗГУ)

Кубань (Краснодарский край)
Долина Дона (Ростовская область)
Ставрополь (Ставропольский край)
Дагестан (Республика Дагестан)
Долина Терека (Республика Кабардино-Балкария)
Нижняя Волга (Астраханская и Волгоградская области)

Отечественному вину есть смысл становиться как итальянское или французское?

Можно заинтересовать автохтонами — сортами, которые растут только на определенной территории и нигде больше. На международной выставке в Гонконге я три дня презентовал наши вина и убедился, что люди интересуются уникальными сортами из определенной зоны.

Допустим, у нас есть виорика, больше нигде в мире этот сорт не растет. На таких выставках чаще спрашивают: «Что из вашего местного винограда вы привезли?» И дегустируют только это.

Потом я говорю: давайте европейские сорта попробуем. Они пробуют: «Ну да, ничего». Европейский рислинг у нас хороший получился. Но если красными винами мы никого не удивили, то виорикой и амуром — еще как. Нигде нет амура, только в России. Или сорт сибирьковый. Ну какой иностранец придумает такое название — сибирьковый? И это как раз наша изюминка, наша визитная карточка.

Автохтоны — вот что есть смысл продавать.

Получается, российскому вину сейчас проще стать премиальным? Потому что массовому ретейлу оно не может предложить качественный дешевый продукт.

Здесь важно, чтобы в ретейле возникла правильная аттестация вина. Сейчас, кроме руководителя отдела закупок «Вино» Metro Cash & Carry Алексея Соловьева, аттестацией винной полки никто из крупных игроков не занимается. Я не видел, чтобы Соловьев брал вина, сделанные каким-то доморощенным способом за 75 рублей. Там есть аттестационная комиссия, профессиональная экспертная группа.

Остальной ретейл, как мы уже обсудили, больше смотрит на экономику, на маржинальность продукта и не задумываются о каких-то там баллах. Хорошее? Хорошее. Питкое? Питкое. Спиртом не отдает, запах нормальный? Пойдет.

Расскажите о вине «Южной винной компании», которое пользуется наибольшим успехом на рынке.

Первые посадки рислинга, как раз трехлетнего, сразу получили золотые медали на Голицынском фестивале вин и коньяков и на выставке Vinorus. Это реальное подтверждение моим словам, что молодое вино с трехлетней лозы наиболее вкусное.

Вторая ласточка — «Германасса». Мы решили дать потребителям вино посложнее — чтобы сразу несколько видов ароматов, раскрытие, много послевкусий, долго держится на языке. И таким пилотом стало красное сухое вино «Германасса»: смешали мерло, каберне и саперави, подержали в бочке 12 месяцев и запустили в продажу. Причем это был урожай 2014 года, из последних — лучший: много солнца, вина получились хорошие, спиртуозные, красные. И комбинация, где 80% мерло, 15% каберне-совиньон и 5% саперави, оказалась удачной. Мы поставили его по цене 550 рублей и за год продали 15 000 бутылок. Сейчас будем делать новую «Германассу», 2016 года, с новой этикеткой.

Зачем делать вино в России

Главные «за»

1. Много интересных местных сортов винограда. Их можно продвигать как внутри России, так и по всему миру (а мир — это выручка в валюте).

2. Много земли. Той самой, которая пригодна для выращивании винограда и расположена в подходящем климате.

3. Субсидии. Например, если на посадку винограда потратить 750 тысяч рублей (средний показатель по Таманскому полуострову), то 350 тысяч рублей государство вернет.

4. Новое оборудование. Сейчас в отрасль активно идут инвесторы и закупают новейшее оборудование. Плюс растет инфраструктура: например, у «Кубань-Вино» появился виноградный питомник. Можно экономить и не закупать саженцы во Франции, Словении или Сербии, как приходилось делать раньше.

5. Простота лицензирования для малого бизнеса. Лицензия на производство вина для фермеров составляет 65 000 рублей. Это позволяет делать вино хоть на своем огороде.

Главные «против»

1. Нет денег. 4 года финансовая ситуация ухудшается. Банки ужесточили правила получения кредитов, и теперь, чтобы взять миллион рублей, нужно заложить активов на 20 миллионов.

2. Нет профессионалов. Российские вузы выпускают специалистов очень низкого уровня, база знаний сильно отстала от мировых стандартов. Сейчас виноделы — это, в основном, самородки, которые учатся искусству виноделию на собственном опыте или за границей.

3. Негде продавать. Сложно договориться с ретейлерами.

Яндекс.Метрика